Горячая гей библиотека

Мои берлинские ночи

Часть 1

Я работал гоу-гоу в одном из тех берлинских подвалов, где свет почти не добирается до углов, а бас бьёт так, что сердце перестаёт различать, где заканчивается музыка и начинается собственный пульс.

Пятница, около полуночи. Захожу через служебный вход - узкий коридор, пахнущий дезинфекцией, потом и сладковатым попперсом. В гримёрке уже трое парней: один наносит блёстки на грудь, второй поправляет кожаные ремни сбруи, третий просто сидит в одних носках и смотрит в телефон. Киваем друг другу.

Снимаю куртку, джинсы, футболку. Остаюсь в чёрных джоках с белой резинкой, на которую удобно засовывать купюры, и тонкой сбруе с металлическими кольцами. Немного масла на плечи, на пресс, на бёдра - кожа сразу начинает блестеть под неоновыми лампами. Последний взгляд в зеркало: глаза подведены чёрным, волосы мокрые от геля, губы чуть приоткрыты - стандартный набор, чтобы выглядеть одновременно доступным и недосягаемым.

Выход на подиум - как прыжок в холодную воду. Музыка сразу обволакивает: тяжёлый техно, где каждый удар кика отдаётся в рёбрах. Поднимаюсь на барную стойку - она чуть скользкая от пролитых напитков. Толпа внизу уже густая, сотни глаз поднимаются вверх. Начинаю двигаться. Медленно, под бас, потом быстрее, когда дроп. Бёдра крутятся, спина прогибается, руки скользят по собственному телу - всё отрепетировано сотнями раз, но каждый раз чуть иначе, потому что толпа разная. Один парень в кожаной кепке суёт мне банкноту в резинку - я улыбаюсь, наклоняюсь ниже, даю ему секунду почувствовать тепло кожи.

Иногда кто-то пытается схватить сильнее - тогда просто отодвигаю руку с улыбкой, не прерывая ритм. Границы здесь тонкие, но они есть.

Через сорок пять минут сигнал - перерыв. Спрыгиваю вниз, пробираюсь сквозь толпу в бэкстейдж. Там уже ждёт бутылка воды и полотенце.

Спина мокрая, ноги гудят, в ушах всё ещё стоит эхо баса.

Сажусь на ящик, выдыхаю. Впереди ещё три часа ночи, ещё две-три смены, ещё десятки рук, глаз, купюр. А потом рассвет - и я выйду на улицу в той же одежде, в которой танцевал, только теперь под серым февральским небом, среди людей, которые спешат на работу и даже не подозревают, что всего несколько часов назад я был центром их желания.

Я стоял на импровизированном подиуме - всего лишь широкая платформа из чёрного бархата, брошенная поверх старого ящика, - чёрные джоки едва сдерживали нарастающее напряжение моего тела. Ткань была тонкой, почти прозрачной от пота, и каждый мой вдох заставлял её натягиваться ещё сильнее, обрисовывая контуры возбуждения так откровенно, что это уже не было намёком - это было заявлением.

Мужчина появился передо мной, словно материализовался из полумрака: высокий, стройный немец лет сорока пяти, с той холодной, уверенной красотой, которую так ценят в Берлине. Короткие седеющие виски, идеально выбритый подбородок, глаза цвета тёмного янтаря - глаза человека, который привык получать всё, что пожелает, и при этом оставаться джентльменом. Он не кричал, не толкался. Просто стоял и смотрел. А потом достал из внутреннего кармана кожаной куртки пачку сложенных купюр.

Первая купюра скользнула под резинку спереди - медленно, почти ласково. Его длинные пальцы задержались, провели по всей длине через ткань, заставив меня невольно выгнуться. Вторая купюра последовала за первой, третья - глубже. Он не торопился убирать руку. Я чувствовал жар его ладони сквозь тонкую преграду, чувствовал, как мой член наливается, твердеет, пульсирует в ответ на каждое прикосновение.

Я наклонился вперёд, обхватил его затылок - короткие, жёсткие волосы под пальцами, кожа горячая. Притянул ближе. Он не сопротивлялся. Его щека прижалась к моему паху, потом губы - мягкие, тёплые, жадные. Он начал тереться лицом о натянутую ткань, вдыхая мой запах, проводя языком по всей длине через джоки - медленно, ритмично, словно целуя каждый сантиметр. Я прижал его голову сильнее, подался бёдрами вперёд, и он застонал - низко, вибрирующе, прямо мне в кожу. Звук прошёл по мне электрическим разрядом, заставив соски затвердеть и спину выгнуться дугой.

А потом он сделал то, чего я не ожидал.

Руки - сильные, уверенные - обхватили мои бёдра. Одним плавным движением он развернул меня спиной к себе. Я упёрся ладонями в платформу, прогнулся, выставляя себя полностью. Я стоял в странной позе, чтобы открыть то, что он хотел. Толпа вокруг затаила дыхание - или мне так показалось в этот момент.

Вдруг он руками раздвинул мои ягодицы. Его дыхание обожгло мою кожу. А потом язык - горячий, влажный, умелый - коснулся меня.

Сначала лёгкие, дразнящие круги вокруг кольца, потом более настойчивые, глубокие движения. Он лизал меня медленно, с наслаждением, словно пробовал самое дорогое вино в своей жизни. Язык проникал внутрь, выходил, возвращался - ритмично, жадно, без спешки. Я чувствовал каждое прикосновение: плоскую поверхность языка, которая обволакивала меня целиком, кончик, который входил глубже, чем я мог вынести, не застонав вслух. Мои бёдра дрожали, пот стекал по спине, смешиваясь с его слюной, всё становилось скользким, горячим, невыносимо интимным.

Те купюры, что он мне положил, были платой за это действо.

Остались только его рот, мой зад и то, как он владел мной в этот момент - нежно, властно, без слов.

Я стонал - не сдерживаясь, не стыдясь, - и знал, что он слышит каждый звук. Знал, что он чувствует, как я дрожу под его языком, как напрягаюсь, как приближаюсь к краю.

Это не была просто смена в клубе.

Это был момент, когда я перестал быть танцором.

Я стал его желанием.

Он отстранился от моего зада. Я перевернулся к нему лицом. Мужик вытер губы тыльной стороной ладони - жест одновременно небрежный и невероятно эротичный. Его янтарные глаза встретились с моими, и в них не было ни капли смущения, только спокойная, почти хищная уверенность.

Он достал из внутреннего тонкий чёрный кожаный кошелёк - не дешёвый, с золотой молнией и монограммой, которую я не успел разобрать. Открыл его одним движением большого пальца. Внутри - толстая пачка евро, аккуратно сложенных, как будто он специально готовился к этому моменту.

Он не стал считать на виду. Просто наклонился ближе - так близко, что я почувствовал запах его одеколона: древесный, с ноткой кожи и чего-то терпкого, мужского. Его голос был низким, чуть хриплым от желания, но ровным, как у человека, привыкшего отдавать приказы.

- Сколько за приват? - сказал он по-немецки, но так тихо, что слова предназначались только мне.

Я назвал ему сумму за танец и за полный доступ.

Он кивнул - коротко, без слов. Он закрыл кошелёк со щелчком, сунул его обратно в карман, а потом протянул мне руку - не для рукопожатия, а чтобы помочь спуститься с подиума. Пальцы тёплые, сильные. Когда я коснулся его ладони, он сжал мою руку чуть сильнее, чем нужно, - намёк на то, что ждёт впереди.

Мы двинулись сквозь толпу - он впереди, я следом, всё ещё в одних джоках, с блёстками на груди и его слюной на коже. Люди расступались, кто-то свистел вслед, кто-то смотрел с завистью. Но мне было уже всё равно.

Я вёл его к узкой чёрной двери в дальнем углу клуба - туда, где начиналась зона приватных комнат. Дверь открылась от лёгкого нажатия, и за ней был полумрак, приглушённый красный свет, запах кожи и дорогого парфюма.

Он пропустил меня вперёд, положив ладонь мне на поясницу - собственнически, но нежно. Дверь закрылась за нами с мягким щелчком.

И в этот момент я понял: деньги - это только начало. Настоящая ночь только начиналась.

Мы закрылись в приватной комнате - маленькой, но роскошной в своей минималистичности. Тяжёлая чёрная дверь отрезала нас от всего остального мира: от басов, от толпы, от вспышек телефонов. Внутри - только приглушённый красный свет, запах кожи и дорогого одеколона, и старомодный кожаный диван цвета тёмного бордо, на котором он сразу сел, откинувшись назад, как король на троне.

Я остался стоять посреди комнаты, всё ещё в одних джоках, кожа блестела от пота и масла, блёстки на груди ловили красный свет и переливались, словно крошечные рубины. Он смотрел на меня не мигая - спокойно, жадно, с той смесью восхищения и власти, которая заставляла моё сердце биться быстрее.

Я начал танцевать. Медленно, без спешки. Подошёл ближе, но не слишком - оставил между нами ровно столько пространства, чтобы он мог видеть всё. Бёдра закрутились в ленивом круговом движении, руки скользнули по собственному телу: от шеи вниз, по груди, по прессу, к резинке джоков. Я прогнулся назад, выставляя торс, потом повернулся спиной, наклонился, давая ему полный вид на то, что он только что вылизывал на танцполе. Джоки были мокрыми от его слюны и моего пота - ткань прилипала к коже, обрисовывая каждую деталь.

Он не выдержал долго.

Он снял футболку. Тело у него было гладким, с лёгким серебристым пушком на груди, соски уже затвердели от возбуждения. Он расстегнул ремень, брюки соскользнули вниз - под ними чёрные боксеры, которые тут же последовали за брюками. Его член вырвался на свободу - длинный, толстый, уже полностью стоящий, с блестящей от предэякулята головкой.

Он обхватил себя рукой - крепко, уверенно - и начал медленно двигать ладонью вверх-вниз, не отрывая глаз от меня. Дыхание стало тяжелее, но он не торопился. Просто дрочил, глядя, как я танцую: как я глажу себя по бёдрам, как провожу пальцами по резинке джоков, как приседаю, раздвигая ноги, чтобы он видел, как ткань натягивается на моём члене. Я повернулся боком, прогнулся, выставляя зад - и услышал его низкий, протяжный стон.

Он откинулся глубже на диван, ноги широко расставил, яйца тяжёлые, подтянутые. Рука двигалась ритмичнее - то быстрее, то медленнее, сжимая у основания, потом скользя к головке, размазывая влагу. Грудь поднималась и опускалась, мышцы живота напрягались при каждом движении. Он не говорил ни слова - только смотрел. Смотрел так, будто я был единственным, что существовало в этот момент во всём мире.

страницы [1] [2] [3]

Этот гей рассказ находится в категориях:
За деньги, Мужики и молодые, Групповой секс

Вверх страницы >>>
В начало раздела >>>
Прислать свой рассказ >>>