Горячая гей библиотека

Боксёрский клуб и испорченные перчатки (глава 1)

Часть 1

Старенький спортивный клуб находился в спальном районе с незапамятных времён. Пятиэтажка- хрущёвка, первый этаж которой когда-то переделали под спортивный, и с тех пор тут мало что менялось. Вывеска над входом выцвела, краска облупилась, но внутри всегда пахло потом, кожей и железом.

На первом этаже была боксёрская секция. Настоящий зал, с рингом посередине, с тяжёлыми мешками по углам. Раздевалка там была тесная, на один шкафчик больше не впихнуть, и душевая - три лейки, вечно забитый слив и запах сырости, который не выветривался никогда. Но боксёры гордились этим. Говорили: "Настоящий зал должен вонять потом, а не освежителями".

Под ними, в полуподвале, размещалась обычная качалка, туда вели бетонные ступеньки. Там стояли гантели, штанги, тренажёры ещё советских времён, которые никто не мог сломать, потому что они были сделаны по мужицки. В качалке тоже была своя раздевалка - ещё теснее, чем у боксёров, и душ там отсутствовал как класс. Пара умывальников с холодной водой - вот и все удобства.

И это было главной причиной негласного конфликта. Потому что пацаны из качалки, понятное дело, после тренировки хотели помыться. А душевая была только у боксёров. И боксёры, скрепя сердце, разрешали соседям пользоваться ею. Но с условием: быстро, не насорить и не отсвечивать.

- Опять эти качки наши лейки заняли, - ворчал кто-нибудь из боксёров, слыша шум воды за стенкой.

- Пусть моются, жалко, что ли? - лениво отзывался другой. - Все равно свои деньги платят, не халявщики.

Но ворчали скорее для порядку. По-настоящему никто не злился. Просто между этажами всегда было лёгкое, почти дружеское соперничество. Кто сильнее? Кто выносливее? Боксёры дразнили качков "тупыми мясо заводами", качки обзывали боксёров "битыми грушами". Когда их пути пересекались в коридоре или на улице, обязательно находился повод подколоть:

- Че, штангист, бицепс скоро в дверь не пролезет?

- А ты, нокаутёр, давно в зеркало на морду лица смотрел?

Никакой серьёзной вражды не было. Так, понты, спортсменская молодёжь. Парни как парни. Но была одна деталь, о которой никто не говорил вслух. Душевая у боксёров была общей. И когда парни из качалки поднимались мыться, они оказывались в чужом пространстве. Среди чужих полотенец, чужих бритвенных станков, чужих шкафчиков, из которых торчали чьи-то носки или бинты. Пахло там по-другому. И мысли, когда ты стоишь голый под тёплой водой на чужой территории, приходили в голову разные.

Саня появился в этом клубе давно. Привёл старший брат, чтобы хоть чем-то занять младшего, чтоб по дворам не шастал. И затянуло. Сначала просто нравилось таскать железо, смотреть, как тело меняется, как появляются мышцы там, где раньше были кости и прыщи. Потом понравилось быть сильнее других. Потом - быть среди своих.

Сейчас ему 21. Он работает на складе, учится заочно на какого-то логиста (мать заставила, сказала "без корочки сейчас никуда") и три раза в неделю приходит сюда, в подвал, где пахнет старым железом и чужим потом. Здесь у него своя компания: Леха, с которым они жмут в паре, Костян, вечно орущий музыку из колонки, и ещё пара таких же, кто приходит не столько за результатом, сколько за движением.

Саня не злой. Но дерзкий. Язык у него подвешен так, что может и подколоть, и послать, и вроде по-доброму, а вроде и обидно. В качалке его любят за то, что он никогда не ноет, всегда подстрахует, если штанга жмёт, и может рассмешить, когда подход не идёт.

- Саня, ты сегодня в жиме сколько?

- Сто двадцать. Если не задавит, конечно.

- А если задавит?

- Значит, так надо.

Но есть в нем одна странность, о которой никто не знает. Даже он сам в ней себе не признается. Его тянет наверх. К боксёрам. Не то чтобы он хотел с ними дружить или драться на ринге. Не то чтобы ему было интересно их слушать или спорить о том, кто круче. Хотя спорить он любил, чисто для поддержания марки. Но была в этом "верхе" какая-то другая атмосфера. Чужая. А чужие всегда притягивают больше, чем свои.

Они слушают другую музыку, смеются по-другому, пахнут по-другому. Даже полотенца у них висят как-то иначе - не в кучу, а на каждом крючке своё, ровненько. И ещё у них есть душ.

Саня ходил мыться к боксёрам, как и все. Сначала стеснялся, старался быстрее, чтоб не мешать. Потом привык. Потом начал замечать, что ему нравится оставаться там одному. Не специально. Так совпадало. То он дольше всех тянул последний подход, то его пацаны уходили пораньше, а он ещё доделывал. И когда он поднимался наверх, в боксёрскую раздевалку, там уже было пусто. Тренировка у них заканчивалась раньше, они мылись и уходили. И тогда Саня оставался один.

Он раздевался медленно. Не торопился. Вешал свои вещи на чужой крючок, проходил в душевую, включал воду. Стоял под тёплыми струями, закрыв глаза, и слушал, как капает с потолка. В такие минуты в голову лезло всякое. Например, чьи это трусы висят на батарее? И почему они такие маленькие? У боксёров что, все такие узкобёдрые? Или это специально, чтоб не мешали на ринге? Или чей это станок в стакане? Паши? Серого? Ильи? Интересно, Илья вообще бреется или у него ещё пушок только? Саня тряс головой, отгоняя мысли. Намыливал себя мочалкой, смывал, выключал воду. Выходил в раздевалку, вытирался, одевался. И уходил.

Тренировка в качалке закончилась поздно. Леха с Костяном уже оделись, хлопали друг друга полотенцами, ржали над каким-то видео в телефоне.

- Саня, ты идёшь?

- Идите. Я наверх, помоюсь.

- Смотри, чтоб боксёры тебя там не зацапали.

- Пусть только сунутся.

Он подождал, пока стихнут шаги по лестнице, и только тогда поднялся. Наверху было темно. В зале с рингом горел только аварийный свет от вывески снаружи - тусклые полосы на полу, тени от канатов на стенах. Саня прошёл в раздевалку. Тусклая лампа под потолком, в раздевалке бардак: чьи-то бинты на полу, кроссовки с носками под скамейкой, на батарее сохнет футболка. Запах - смесь пота, кожи и стирального порошка.

Саня разделся. Не спеша. Повесил шорты и майку на свободный крючок, взял свой гель для душа и пошёл в душевую. Он встал под тёплую воду, закрыл глаза. Минут пять стоял просто так, давая воде стекать по спине, по плечам. Потом намылился, смыл, выключил.

Вышел в раздевалку мокрый, с полотенцем на бёдрах, отжимая волосы рукой. Лампа под потолком мигала, когда он вышел. Сначала он ничего не видел - в глазах ещё стоял пар от горячей воды. Протёр лицо ладонью, откинул мокрые волосы назад и увидел. На скамейке, прямо напротив, лежали перчатки. Не одна, как в прошлый раз, а целая пара. Старые, потёртые, с развязанными шнурками, валялись как попало - одна на боку, вторая съехала почти на пол. Коричневая кожа в царапинах, на сгибах потёртости до белого. Внутри у обеих - чернота.

Перчатки лежали и будто ждали. Просто кусок кожи, просто чужой спортивный инвентарь, забытый после тренировки. Ничего особенного.

Саня стоял и смотрел на перчатки. Просто стоял, мокрый, в одном полотенце, и не мог оторвать взгляд от этих двух кожаных тварей, раскрывших чёрные пасти на скамейке. В раздевалке было тихо. Только капало где-то в душевой и гудела старая лампа под потолком. Он сделал шаг вперёд. Теперь он стоял прямо перед скамейкой. Перчатки лежали в полуметре от него. Можно протянуть руку и дотронуться.

Он провёл языком по губам и вдруг понял, что дышит часто, как после становой тяги. И ещё понял другое - то, что творится под полотенцем. Член вставал. Медленно, тяжело, набухая с каждой секундой, и Саня ничего не мог с этим поделать. Край полотенца начал приподниматься, ткань натянулась.

- Твою мать... - выдохнул он одними губами.

Голова говорила: уходи. Сейчас же. Одевайся и вали, пока никто не пришёл. А тело не слушалось. Ноги будто приросли к полу, взгляд приклеился к перчаткам, а между ног разгоралось жаром, твердело, наливалось так, что в глазах темнело.

страницы [1] [2] [3]

Этот гей рассказ находится в категориях:
Фетиш, Спортсмены, Мастурбация

Вверх страницы >>>
В начало раздела >>>
Прислать свой рассказ >>>